Леонид Жаботинский, кумир Шварценеггера

          Леонид Жаботинский вырос в Харькове. И там же сделал первые шаги к Токио и Мехико — двум олимпийским столицам, где навечно вписал своё имя в мировую историю.

          Леонид Иванович Жаботинский — человек-легенда, двукратный чемпион Олимпийских игр 1964 и 1968 годов. Он не позволил подняться на тяжелоатлетический Олимп американским "тяжам", на четыре года став самым сильным человеком на планете. Леонид Жаботинский установил 21 мировой рекорд, за что награждён двумя орденами Трудового Красного Знамени. Он является гордостью советского спорта, кумиром Арнольда Шварценеггера и примером для подражания миллионам спортсменов во всём мире.

          Соседи и друзья семьи Жаботинских могли бы предположить, что Леонид, когда вырастет, станет волейболистом или бегуном. Глядя на высокого худого мальчика, каким Жаботинский был в детстве, вряд ли можно было предположить, что он станет подбрасывать в воздух более чем двухсоткилограммовую штангу.

Крошка-сын к отцу пришёл...

          Леонид Иванович Жаботинский родился 28 января 1938 года в украинском селе Успенка Краснопольского района, что на Сумщине. В 1941 году семья Жаботинских перебралась в Харьков, где и началась спортивная карьера будущего чемпиона.

          Любовь к спорту Лёне привил отец, Иван Жаботинский, который и сам был спортсменом-любителем. Он не раз говорил Леониду: "Вместо того чтобы болтаться без дела да по двору бегать, занимался бы лучше спортом, ходил бы на стадион". Сын послушался и пошёл на лёгкую атлетику — метать диск и толкать ядро. Отец на радостях купил сыну подарок — кстати, тоже спортивный: велосипед.

          Послевоенные годы были тяжёлыми, голодными. После восьмого класса Леониду пришлось пойти работать на Харьковский тракторный завод — ХТЗ. Там он начал обучатся токарному делу. Мастер, у которого учился Леонид, был общественным тренером по боксу, и Леонид, не бросая лёгкую атлетику, начал заниматься ещё и боксом.

          Но по-настоящему Жаботинского манила штанга. Он часто приходил посмотреть на тренировки тяжелоатлетов — и однажды не удержался, записался ещё и в третью секцию.

Как выбирают штангу

          Работать на заводе и тренироваться в трёх видах спорта было очень трудно. Тренеры видели трудолюбие Леонида, и каждый из них старался ненавязчиво разрекламировать свой вид спорта, убедить Леонида, что занимаясь именно им, юноша достигнет наивысших результатов. Лучше других это удалось сделать тренеру по тяжёлой атлетике Михаилу Петровичу Светличному. Он пригласил ребят из своей секции на показательные выступления именитых штангистов, проходившие на стадионе ХТЗ. В них участвовали Григорий Новак — первый советский чемпион мира, а также чемпионы Европы Марк Рудман и Фёдор Осыпа.

          "Показательные выступления произвели на меня огромное впечатление", — вспоминал потом Леонид Иванович Жаботинский.

          После этого он стал ходить в секцию тяжёлой атлетики систематически.

          Если не произошло бы это показательное выступление, то Жаботинский мог бы войти в историю мирового спорта как выдающийся легкоатлет. На Всесоюзной спартакиаде в Москве, где Леонид оказался самым молодым толкателем ядра, произошёл курьёзный случай, благодаря которому Жаботинский попал на страницы столичных газет. Юный атлет толкнул ядро на 13 метров. До рекорда СССР — 16 метров — ядро не долетело, но, приземлившись на 13-метровой отметке, оно покатилось дальше и сбило колышек, отмечавший всесоюзный рекорд. Московская газета написала по этому поводу: "Спортсмену Жаботинскому, видимо, суждено побить всесоюзный рекорд".

          Возможно, так оно и случилось бы. В 19 лет Леонид Жаботинский стал мастером спорта по толканию ядра и бронзовым призёром чемпионата Украины. Но к тому времени он уже "заболел" тяжёлой атлетикой.

          Загруженность у Жаботинского была колоссальной. Кроме работы и трёх тренировок, Леонид ходил и в вечернюю школу, которую успешно закончил в 18 лет. После окончания школы он самостоятельно подготовился и поступил в Харьковский пединститут.

          Учась в педагогическом, Леонид ещё не мечтал стать рекордсменом мира. Всё, чего ему хотелось — выполнить норматив мастера спорта. Жаботинский показывал неплохие результаты. Он уже весил 90 кг и готовился к чемпионату Харьковской области. На этом турнире он завоевал долгожданный титул мастера спорта СССР и, одолжив у тренера Светличного значок, гордо прикрутил его к своему пиджаку. Стояла осень, погода была исключительно противной — сырой и холодной — но, несмотря на это, Жаботинский не застёгивал плащ, чтобы все прохожие видели — идёт мастер спорта СССР.

Первые шаги по помосту

          Восхождение Жаботинского началось 18 декабря 1953 года, когда Леонид выступил на своих первых соревнованиях по тяжёлой атлетике — чемпионате харьковского областного совета общества "Торпедо". Тогда пятнадцатилетний мальчик, весивший 82,6 кг, выжал 50 кг, вырвал столько же и толкнул 70 кг, набрав в сумме 170 кг.

          Время шло, результаты Жаботинского росли. Он заработал звание мастера спорта и уважение родителей и заводчан. А однажды даже добился признания в деревне, жители которой наблюдали, как убегает испуганный бык, который, не подумав, попёр на Жаботинского, за что был взят за рога и поставлен на колени. Но до настоящей славы было всё же ещё далеко.

          Как на перспективного спортсмена на Жаботинского впервые стали смотреть после первенства СССР, проходившего в 1958 году в Донецке.

          Главный бой на том чемпионате разворачивался между Евгением Новиковым, молодым Юрием Власовым — будущим олимпийским чемпионом и конкурентом Жаботинского, и именитым Алексеем Медведевым, который завоевал на тех соревнованиях золотую медаль.

          Вот какую запись сделал Медведев в своём дневнике после возвращения с соревнований в Донецке:

          "Очень понравился харьковчанин Леонид Жаботинский. Ему всего двадцать лет, он строен, высок — 189 см, весит 120 кг. Сегодня впервые выполнил норму мастера спорта. Конечно, четыреста сорок по нынешним временам немного, но если парень будет работать, то пойдёт далеко."

Соперник становится тренером

          Через год, весной 1959 года, Медведев и Жаботинский снова встретились на подмосковной базе в Тарасовке, где сборная страны вела подготовку к соревнованиям на приз Москвы. Леонид на этих соревнованиях собирался установить новый всесоюзный рекорд в рывке, а Медведев в этом же упражнении — побить мировой рекорд, принадлежавший американцу Норберту Шеманскому.

          Понимая, что всесоюзный рекорд в рывке потеряется на фоне мирового рекорда, Жаботинский решил подождать и не идти на рекордный вес. "Я, пожалуй, обожду, мне ещё можно ждать", — сказал он тогда Алексею Медведеву.

          Если не произошло бы это знакомство с Медведевым, который впоследствии стал его тренером в сборной СССР, то Жаботинский мог бы долго откладывать взятие рекордных весов. Несмотря на замечательные физические данные и филигранную технику выполнения упражнений, поставленную первым тренером Михаилом Петровичем Светличным, результат Леонида по сравнению, например, с восходящей звездой Юрием Власовым рос очень медленно: на чемпионате СССР в 1961 году Власов набрал невероятную по тем временам сумму в троеборье — 550 кг.

          Когда Власов побил мировой рекорд, Жаботинский выскочил на помост, сгрёб рекордсмена в охапку и, крича от радости, поволок за кулисы. "Юрий, молодец, поздравляю!", — орал Леонид и получил от Власова ответ: "Придёт время — ты меня и из спорта, наверное, так же вынесешь".

          Власов уже увидел в молодом армейце конкурента, но сам Леонид ещё и не помышлял о том, чтобы догнать чемпиона и тем более победить его.

          На следующем чемпионате СССР в Тбилиси солдат Жаботинский показал неплохой результат — он третьим в СССР набрал в сумме трёх упражнений 500 кг. Тут он снова встретился с Медведевым, который был неприятно удивлён незначительным приростом поднимаемых Жаботинским весов. В разговоре между ними выяснилось, что Леонид не имеет чёткой системы тренировок и не ведёт учёта нагрузок.

          Для того чтобы покорить 500-килограммовый барьер, Жаботинский поднимал на одной тренировке до 5 тонн, в то время как нагрузки других спортсменов, готовившихся штурмовать этот рубеж, составляли от 15 до 20 тонн за тренировку!

          Между Жаботинским и Медведевым произошёл следующий разговор, описанный позднее Алексеем Медведевым в его книге "От 500 до 600", рассказывающей про историю взятия казавшегося когда-то недостижимым веса 600 кг в сумме троеборья:

          — Ты можешь очень понадобиться нам на Олимпийских играх в Токио.

          — Я? — искренне удивился Лёня. — Есть ведь Власов.

          — Поставь себе целью догнать самого Власова.

          — Догнать Власова? — Леонид улыбнулся, как мне показалось, недоверчиво. Помолчал. Потом вдруг сказал:

          — Вы только говорите, что нужно делать...

          — Прежде всего нужно установить стройную систему. Идёт ли дождь, валит ли снег, стоит ли изнурительная жара, — три дня в неделю тренировки.

          Разговор настроил Жаботинского на победу. Вскоре он уже стал обладателем первого в своей жизни мирового рекорда — 165 кг в рывке. Украинец на 1 кг превысил мировой рекорд знаменитого американского тяжелоатлета Норберта Шеманского.

          В 1963 году в Стокгольме Жаботинский встретился с Шеманским лицом к лицу и... проиграл. Он набрал сумму 527,5 кг и стал третьим после Власова (557,5 кг) и Шеманского (537,5 кг). Правда, Жаботинский и тут поднял рекордный вес, вырвав 167 кг. — Алексей Сидорович, — сказал тогда тренеру Леонид, — Стокгольм ведь не единственный город на свете. Есть ещё и Токио...

На "запорожце" — к всемирной славе в Токио

          В 1964 году Леонид Иванович стал чемпионом СССР и получил в подарок от завода "Коммунар" автомобиль — "горбатый" "запорожец". Это был первый ценный подарок, полученный чемпионом от страны. Подвеску "запорожца" усилили, переднее сиденье срезали, и Жаботинский кое-как стал в нём помещаться. Если автомобиль застревал в грязи или песке, Леонид выходил, поднимал его, переставлял на сухое место и ехал дальше. Это был не бог весть какой подарок, но в те времена спортсмены трудились не ради денег. На первом месте был престиж страны, который никак нельзя было уронить на предстоявших Олимпийских играх в Токио.

          Правда, поначалу страна сомневалась, доверять ли Леониду Жаботинскому защиту своей чести. Традиционно СССР посылал на Олимпийские игры одного тяжеловеса. И в этот раз его имя было известно — Юрий Власов. Но американцы решили послать двух тяжей: Норберта Шеманского и Гарри Губнера. Советский Союз не захотел отставать, и на

          учебно-тренировочном сборе во Владивостоке совет тренеров сообщил Жаботинскому: "Леонид, ты тоже поедешь на Олимпиаду".

          Советскую сборную на Олимпиаду-64 провожал сам Первый Секретарь ЦК КПСС Никита Сергеевич Хрущёв.

          В победе Власова не сомневался никто — ни зрители, ни спортсмены, ни журналисты.

          Знаменитый американский тренер, специалист по тяжёлой атлетики и промышленник Боб Гофман написал о Власове очерк под названием "Зачем ты родился?":

          "...Ты родился, чтобы показать Человеку самого себя. Показать всем нам, что мы располагаем неистощимым запасом сил, что мы способны творить вещи, которые, пока мы их не сотворили, кажутся нам чудесами... Ты родился, чтобы мы славили тебя за то, что ты прославил свою страну и свой народ..."

          Про Власова говорили все, а о Жаботинском вспоминали только как о претенденте на второе место.

          К огромному психологическому давлению, которое испытывал Жаботинский, прибавилась ещё и травма. 8 октября, ровно за десять дней до выступления, во время тренировки Леонид, выполняя рывок, получил травму плеча. Теперь под сомнение оказалась поставлена победа уже не только над Власовым, но даже и над Норбертом Шеманским.

          — Что же сегодня будет? — утром в день выступления спросил у тренера Жаботинский.

          — Всё будет нормально, — ответил Алексей Медведев.

          И Жаботинский как-то сразу успокоился. Он повесил на дверь своей комнаты объявление: "Внимание, не входить, готовлюсь к бою", улёгся на кровать и спокойно проспал до самого взвешивания.

          Взвешивание показало, что Жаботинский намного тяжелее своих соперников: Шеманский весил 121 кг; Власов — 136 кг, Жаботинский — 155 кг. Это означало, что для победы Леониду нужно было набрать сумму большую, чем его оппоненты, ибо при достижении одинаковых результатов победа присуждается тому спортсмену, вес которого меньше.

Триумф, который чуть не проспала пресса

          С первых же подходов стало понятно, что Шеманский не конкурент советским спортсменам. Он начал жим со 180 кг, но взял этот вес лишь с третьей попытки. Жаботинский закончил жим с результатом 187,5 кг. Власов со 187,5 кгначал и легко этот вес зафиксировал. Затем заказал 192,5 кг и тоже выжал этот вес.

          А потом на штангу установили 197,5 кг. Это было выше мирового рекорда, но Власов изящно, с кажущейся лёгкостью, выжал данный вес. Переполненный зал взорвался овациями.

          До этого момента у зрителей ещё могли оставаться какие-то сомнения по поводу имени олимпийского чемпиона, но после установления нового мирового рекорда в жиме все уверились, что им станет Власов.

          Если в жиме поволноваться зрителей заставил Шеманский, то в рывке эстафету у него принял Власов. Два его подхода оказались безрезультатными: вес 162,5 кг никак не давался. В случае провала и в третьем подходе Власов мог заработать "баранку". А нулевой результат в каком-либо упражнении приводит к автоматическому снятию спортсмена с соревнований.

          Парадоксально, но присутствующим казалось, что Жаботинский переживает за своего конкурента больше, чем за себя. Перед третьим подходом Власова к нему подошёл Жаботинский и сказал:

          — Юра, ты сначала протяни вес повыше, а потом уж уходи под штангу: не торопись.

          После этого совета Юрий Власов вышел на помост, взял вес и попросил четвёртый, незачётный подход, чтобы попробовать поставить ещё один мировой рекорд. И рекорд был установлен — 172,5 кг.

          Жаботинский вырвал 167,5 кг и тоже сходил на 172,5 кг. Но взять этот вес не позволило больное плечо.

          Таким образом, после двух упражнений Жаботинский отставал от Власова на 5 кг. Чтобы опередить Власова, Леонид должен был толкнуть на 7,5 кг больше него.

          В толчке в первом подходе Жаботинский поднял 200 кг, а Власов в первом подходе поднял 205 кг.

          Когда настало время вторых подходов, Власов поднял 210 кг, а Жаботинский заказал 217,5 кг. Этот вес не поднимал ещё никто в мире. Леонид начал поднимать штангу, но бросил, так и не сделав подрыва.

          Раньше Жаботинский не толкал штангу такого веса, и зрители были уверены — победил Власов. Журналисты побежали к телефонам, и наутро несколько иностранных газет вышло с именем Власова как нового олимпийского чемпиона в тяжёлом весе.

          Но, уходя с помоста, Жаботинский не был расстроен. Он улыбался.

          "Может, у Леонида не хватило воли, может, он спасовал перед необыкновенной тяжестью? Но по тому, как Леонид бодро, даже весело, с едва приметной улыбкой, зашагал от снаряда, я понял: это был счастливый, многое для нас означавший подход. Он помог Леониду поверить в возможность невозможного. Я понял: психологический тормоз снят, и громада в 217,5 кг может быть взята в решающем подходе. Может, чёрт возьми!"

          Так написал в своих мемуарах тренер Жаботинского Алексей Медведев.

          В своей третьей попытке Власов тоже пошёл на 217,5 кг. И не поднял этот вес.

          Закажи Юрий Власов 215 кг, и Жаботинскому для победы нужно было бы толкать колоссальный вес 222,5 кг. Смог бы его взять украинский богатырь? Сейчас на этот вопрос трудно ответить.

          Но Власов не желал отставать ни в чём. Он подошёл к снаряду, тяжело взял его на грудь, а от груди толкнул вперёд. Удержать снаряд не удалось.

          К непокорному весу снова подошёл Жаботинский. Вот как он впоследствии описал свои ощущения:

          "Зацепил я её на грудь, поднялся и толкнул от груди. И она пошла так легко, будто я не два с лишним центнера толкал, а клал чемодан на верхнюю полку".

          Старшим судьёй на помосте был англичанин лорд Стейт, который недолюбливал советских спортсменов. Жаботинский очень переживал, что вес не засчитают, поэтому решил подольше подержать штангу над головой. Леонид опустил снаряд только после второй команды, когда лорд в волнении вскочил со своего места.

          "Кто не видел состязаний супертяжеловесов, тот не видел токийской Олимпиады", — написали наутро японские газеты.

          Отличился Жаботинский и на закрытии Олимпийских игр. Ему доверили нести знамя СССР на параде, которым завершались соревнования. Пройти по стадиону со знаменем нужно было примерно 100 метров. Полотнище весило 16 кг и удержать его на ветру было очень сложно, поэтому спортсменам-знаменосцам выдавали специальный пояс, в котором можно было укрепить древко. Жаботинский от пояса отказался — он нёс знамя одной рукой.

          Этикет требовал, чтоб спортсмен преклонил знамя, проходя мимо императорской ложи. Леонид Иванович не сделал этого. Знамя СССР не склонилось перед японским императором.

Будни "железного короля"

          По возвращении на родину Жаботинский продолжал удивлять мир новыми достижениями. Ему не было равных.

          18 июня 1967 года в Софии во время товарищеской встречи он установил новый мировой рекорд в сумме классического троеборья — 590 кг.

          "Русскому слава!", — кричали зрители из зала. Украинец Жаботинский не обижался. В то время в СССР национальностям спортсменов не придавали особого значения.

          "Состоявшееся вчера выступление лидера советских штангистов Леонида Жаботинского буквально потрясло всех, кому довелось стать свидетелем этого необычайного зрелища. Как читатель уже знает, наш дорогой гость ровно на десять килограммов превысил достижение своего знаменитого соотечественника Юрия Власова. Но, как ни парадоксально это звучит, всем нам показалось, что Жаботинский действовал далеко не на пределе своих сил и в самое ближайшее время сможет ещё прибавить", — написала одна из болгарских спортивных газет.
Возможно, Жаботинский поднял бы и больше. Согласно существующим правилам результаты ему снизили до чисел, кратных двум с половиной килограммам. Вместо 201 кг в жиме было засчитано 200 кг; вместо 218,5 кг в толчке — 217,5 кг; вместо 174,5 кг в рывке — 172,5 кг.

          "Фактически он набрал тогда 594,0 кг. Для того, чтобы набрать 600 кг, Леониду необходимо было в тот вечер вырвать 177,5 кг и толкнуть 222,5 кг. Оба эти результата были ему тогда вполне под силу", — говорил после соревнований тренер Леонида Алексей Медведев.

          600 кг не покорились, но и результат 590 кг ошеломил всех.

          "Леонид Жаботинский подвёл человечество вплотную к шестисоткилограммовому рубежу. Его взятие, по всей вероятности, — дело недалекого будущего. Советский атлет находится сейчас в великолепной форме", — написала французская газета "Экип".

          "Результат, показанный Жаботинским в Софии, является одним из самых выдающихся спортивных рекордов современности. Если у советского спортсмена на пути к Мехико появятся достойные соперники, можно не сомневаться, что мы станем свидетелями открытия шестисоткилограммовой эры. Это удивительно. Но это — факт", — сообщалось в статье венгерской газеты "Непшспорт".

Мехико: битвы не получилось

          В 1968 году на олимпийском помосте в Мехико должна была состояться битва гигантов. Американцы развернули в прессе сумасшедшую пропагандистскую компанию, утверждая, что спортсмены США без труда победят Жаботинского. Статья в одном из американских спортивных журналов так и называлась: "Бойтесь, Леонид Жаботинский!".

          Однако чванливые американцы перехитрили самих себя. В США существует порядок: накануне Олимпийских игр американцы проводят отборочные состязания, победитель которых получает билет на Олимпиаду. Прежние заслуги, прежние результаты в учёт не берутся. И вот на этих отборочных соревнованиях Роберт Беднарский, единственный американский тяжелоатлет, который мог составить Жаботинскому хоть какую-то конкуренцию, устав от многочисленных соревнований, проиграл Джозефу Дьюба и Джорджу Пикетту.

          "Пара Пикетт-Дьюб готова сокрушить олимпийское господство Жаботинского", "Пикетт — 600 кг, Дьюб — 590 кг. Что противопоставит им Жаботинский?", — писала американская пресса.

          — Когда это они показали такие результаты?, — спросил Жаботинский у своих тренеров.

          — Не показали, а ещё только собираются показать, — ответил Алексей Медведев.

          Жаботинский засмеялся.

          На этой Олимпиаде Жаботинский тоже нёс знамя СССР. Только уже на открытии состязаний. Выступление в Мехико показало, что он был достоин этой чести.

          Зал "Инсурхентес" не мог вместить всех любителей тяжёлой атлетики. Толпы желающих увидеть битву гигантов штурмовали спорткомплекс с улиц. Но битвы не получилось.

          Гигант Пикетт схватил "баранку" и ушёл с помоста, рыдая. Вместе с ним нулевые оценки получили очень сильный швед Юханссон и француз Фультье.

          В жиме Леонид Жаботинский и Джозеф Дьюб показали одинаковый результат — по 200 кг, но специалисты сразу поняли — Джозеф проиграл: жим был его "коронным упражнением", и в других упражнениях он Леонида нагнать не сможет.

          Звание олимпийского чемпиона и в самом деле снова осталось за советским спортсменом.

Спорт — это его жизнь

          Чемпионат мира в Варшаве в 1969 году стал переломным для Леонида Жаботинского. Во время рывка Леонид Иванович почувствовал сильную боль в спине и вынужден был отказаться от дальнейшей борьбы. В течение года врачи не могли определить, что происходит с чемпионом. Наконец, сделав рентген, они обнаружили, что в мочеточнике, в районе поясничного отдела у Жаботинского образовался камень. Нужна была операция. Удаляли камень киевские хирурги. Медикам пришлось делать надрез длиной 34 сантиметра и ломать рёбра. Восстановится после такой операции чрезвычайно сложно, но хирург Борис Самойлович Гехтман убедил Леонида, что возвращение в спорт возможно.

          — Леонид, — говорил он, — я не разрезАл тебе мышцу, а разрывал, потому что тогда она заживает быстрее. Ты не станешь после этой операции инвалидом, а сможешь ещё устанавливать мировые рекорды.

          Помогал восстановиться психологически и штатный психолог тяжелоатлетической сборной СССР — Анатолий Кашпировский. Он всегда знал, как поддержать спортсмена.

          Жаботинский снова начал выступать. После операции он ещё установил три мировых рекорда, завоевал кубок страны, выиграл Спартакиаду народов СССР. Последний свой мировой рекорд Жаботинский установил в 1974 году на чемпионате Вооружённых сил — рывок 185,5 кг.

          Но Жаботинскому пришлось перенести ещё две операции. Ему вырезали аппендицит и прооперировали ногу. На одном из тренировочных сборов во время игры в волейбол на ценный приз — трёхлитровую банку томатного сока — Жаботинский подвернул ногу и разорвал связки голеностопного сустава. Вердикт врачей был однозначным: из большого спорта нужно уходить.

          Леонид Иванович получил международную категорию по судейству, стал тренером сборной Вооружённых сил, работал в Спорткомитете Министерства обороны. В 1987-1991 годах работал военным советником на Мадагаскаре. Провёл там три с половиной года, вернулся, похудев со 160 кг до 105 кг.

          Жаботинский так и не преодолел 600-килограммовый рубеж. 18 марта 1970 года это сделал другой выдающийся спортсмен — Василий Алексеев. Но Леонид Иванович вплотную подвёл человечество к этому рубежу. Он показал, что человеческий организм обладает огромным силовым ресурсом и запасом прочности.

          Жаботинский был и остаётся кумиром для любителей тяжёлой атлетики во всём мире. Одним из поклонников его силы и мастерства является губернатор Калифорнии, победитель многих соревнований по культуризму, шестикратный "Мистер Олимпия" и популярный актёр боевиков Арнольд Шварценеггер.

          "Я болел за тебя с самого детства. Даже во время Токийской Олимпиады, хотя там выступали Шеманский и Губнер. За них я, конечно, тоже переживал, но мне почему-то хотелось, чтобы выиграл именно ты", — сказал Жаботинскому Шварценеггер во время встречи в США, куда украинец прибыл по приглашению Арнольда.

          Сейчас Леонид Иванович Жаботинский пенсионер. Но спорт не бросил до сих пор. Он входит в сборную по автоспорту ГИБДД Московской области. Участвовал в автогонках в Италии, Голландии, Венгрии. Он почётный президент Российской федерации тяжёлой атлетики, писатель. В Запорожье при поддержке местных властей Жаботинский основал клуб тяжёлой атлетики общества "Спартак".

Елена Вайцеховская

Леонид Жаботинский: "Я вынес Власова на руках"

          Когда двукратный олимпийский чемпион Леонид Жаботинский попал в поле моего профессионального интереса (увы, уже как герой давно минувших дней), он не первый год работал за границей. В России же его фамилию можно было услышать разве что в многочисленных интервью олимпийского чемпиона Рима Юрия Власова. Их двоих спортивная судьба свела, по самому большому счёту, лишь однажды — в Токио, в 1964 году. И тут же развела, оставив золото одному и кровоточившую, незаживающую рану в душе, — другому.

          — Леонид Иванович, я слышала три версии про ваше гражданство, или, скорее, про то, что в английском языке называется Citizenship: Одесса, Киев и Москва. Внесите ясность.

          — Родом я из запорожских краёв. Есть такое село — Успенка в Сумской области. Тяжёлой атлетикой я начал заниматься в Харькове, и когда подошло время призыва в армию, надолго оказался в Одесском военном округе. Видимо, поэтому одесситы и склонны считать меня своим земляком. Что же касается Киева, то моё пребывание там было достаточно кратковременным: в 1967 году я побывал в составе правительственной делегации в Канаде на "ЭКСПО-67", после чего мне и предложили переехать в столицу Украины. Мы с женой и двумя детьми поселились в доме ЦК на улице Кирова. О его престижности можно судить по тому, что соседом у меня был Александр Иванович Покрышкин.

          Правда, прожили мы в Киеве совсем недолго: в 1968 году я вернулся с Олимпийских игр и... обнаружил квартиру пустой. Пока я был на сборах и соревнованиях, жена пришла к выводу, что в Киеве ей жить не нравится, и уехала назад, в Запорожье.

          В Москву же я попал в 1983 году, когда мне предложили должность в спорткомитете Министерства обороны СССР. Потом была командировка на Мадагаскар, куда я поехал в качестве военного советника, и в 1991 году я вернулся в Москву.

          — А по образованию вы, простите, кто?

          — Я закончил Харьковский пединститут, а затем — Одесское артиллерийское училище имени Фрунзе.

          — У меня множество знакомых, которые становились офицерами, выступая за армейские клубы; я сама провела в ЦСКА почти 15 лет и прекрасно понимаю, что в абсолютном большинстве случаев армейские и динамовские спортсмены видели в звёздочках лишь дополнительный и стабильный финансовый источник. Но зачем получать при этом военное образование?

          — Я не мог не задумываться о том, что спорт рано или поздно закончится. И что тогда? При этом я очень чётко понимал, что у меня на руках семья, и я не могу позволить себе уйти из спорта, а только потом начать думать, куда податься. Окончательный же выбор в пользу армии я сделал, пожалуй, в 1969 году, когда перенёс тяжёлую операцию, а через полтора месяца спорткомитет поставил меня в известность, что стипендию мне больше платить не будут.

          В Одессе мне сразу предложили стать тренером Вооружённых Сил. Потом, когда я закончил училище и вернулся в Запорожье, то был даже заместителем командира артиллерийского дивизиона. Сейчас я полковник.

          — А какую работу вы выполняли в качестве советника на Мадагаскаре?

          — Тренировал армейских штангистов. У нас там собралась очень неплохая компания: Янис Лусис 1 — тоже в должности военного советника — тренировал легкоатлетов, Валерьян Соколов — боксёров. Уже после возвращения в Москву я оформил военную пенсию, но когда друзья предложили мне работу в Московском коммерческом университете, я согласился. Во-первых, позволяет здоровье, а во-вторых, живу буквально в двух шагах.

          — Вам там интересно?

          — Очень. Я ведь никогда раньше не работал со студентами. Но очень быстро обнаружил, что мне это нравится. Здесь прекрасный профессорско-преподавательский коллектив во главе с ректором — профессором Николаем Павловичем Ващёкиным. Сам я в прошлом году получил звание доцента, а сейчас я профессор на кафедре физической культуры, заведует которой рекордсмен мира по тяжёлой атлетике профессор Пеньковский. Кстати, в своё время, он побил рекорд, принадлежавший олимпийскому чемпиону Давиду Ригерту.

          — При таких должностях и занятости вы часто вспоминаете времена, когда единственным вашим занятием было поднятие штанги?

          — Конечно, часто вспоминаю. Это ведь было не год назад, не два, а больше десяти...

          — Так уж получилось, что журналисты, да и просто болельщики при упоминании фамилии Жаботинского тут же вспоминают и другую: Власов. А читая и слушая интервью Власова, нельзя не прийти к выводу, что для него вся спортивная жизнь свелась к тому дню, когда в 1964 году, в Токио, он — олимпийский чемпион — проиграл вам и стал вторым. По моему глубокому убеждению, то поражение сломало Власова психологически. Так или иначе, больше других к этому причастны вы. Не согласны?

          — Власов сломал себя сам. И не в Токио, а раньше. Я ведь тоже очень хорошо помню те годы. Перед Токийской Олимпиадой у нас был тренировочный сбор в Запорожье, откуда Власов уехал раньше всех — как он сказал тогда, "по семейным причинам". Но на самом деле он стал с удвоенной силой тренироваться в Подольске, чтобы побить рекорды, которые на тот момент принадлежали мне. В том 1964 году мы постоянно перекрывали высшие достижения друг друга, но когда это делал я, то Власов всегда реагировал крайне болезненно и старался как можно быстрее вернуть рекорды себе. В Подольске ему это удалось, но самым для него страшным, на мой взгляд, оказалось то, что за двадцать дней до Олимпийских игр он полностью выложился. Именно тогда я совершенно чётко и понял, что для меня главное — попасть на Олимпиаду.

          — И всё же та, предпоследняя попытка, в которой вы даже не стали пытаться взять вес на грудь и которая дала повод Власову говорить о том, что вы его обманули, — это был спектакль, тактика или же действительно травма, на которую вы тогда сослались?

          — А если я скажу, что это коммерческая тайна? Шутка, конечно. А если серьёзно... Вот вы произнесли очень хорошее слово: тактика. Вы можете представить себе, чтобы, например, в борьбе спортсмен выходил на ковёр и говорил сопернику что-нибудь вроде: "Сначала я тебе поддамся, а потом сделаю обратный захват". Я думал только о том, что приехал побеждать и что соперник у меня предельно серьёзный: опытный и сильный.

          — Знаете, я не могу забыть встречу Власова с поклонниками несколько лет назад в Останкино, когда он во всеуслышание заявил о том, что, мягко выражаясь, ограниченным людям гораздо проще добиться успеха в спорте, нежели таким, к которым он относит себя, — умным и интеллигентным. И, думаю, далеко не все очевидицы того выступления сделали скидку на то, что услышали мнение до глубины души уязвлённого поражением, а значит, необъективного человека. Вам приходилось слышать от окружающих, что вы выиграли у Власова не то чтобы нечестным, но именно малоинтеллигентным способом?

          — Ни разу. У тех, кто видел нашу с ним дуэль, никаких вопросов не возникало. Если Власов считал, что, несмотря ни на что, он сильнее меня, то что же мешало ему там же, в Токио, побить мои мировые рекорды в четвёртом подходе, который не идёт в зачёт троеборья, но разрешается тем, кто готов показать свою максимальную силу? А что касается обид, то попробуйте найти хоть одно интервью, в котором Власов конкретно утверждает, что я его обманул 2.

          — Ну, это, простите, всегда более чем легко угадывается между строк.

          — Согласен. Но ведь только угадывается, да?

          — Мне кажется, что вы сейчас говорите с позиции человека, который никогда не проигрывал и ушёл из спорта непобеждённым. А если пришлось бы проиграть? 3

          — Не знаю, как бы я себя при этом чувствовал. Думаю, что плохо. Но ещё больше я уверен в том, что у меня неподходящий характер для того, чтобы проигрывать.

          — А почему вы ушли из спорта так неожиданно рано? Насколько я помню, ваша победа на Мексиканской Олимпиаде была более чем убедительной.

          — В 1969 году я снялся с соревнований, потому что у меня уже так болела почка, что я практически не мог выступать в рывке. И был вынужден сделать операцию.

          — При этом у вас осталось ощущение того, что вы недовыступали?

          — Не ощущение — убеждение! Кстати, первое, что мне сказал профессор Гехман, делавший операцию, это то, что я вполне могу вернуться в спорт. И я действительно вернулся: выиграл первенство Вооружённых Сил, СКДА, установил там мировой рекорд в рывке, ещё один мировой рекорд в рывке установил сразу после этого на Кубке СССР в Туапсе, затем снова — и опять с рекордом — выиграл Вооружёнку, а потом на тренировке, во время игры в волейбол, получил травму. Пока я лежал в больнице, то на сорок с лишним килограммов похудел, а затем снова набрал вес до ста семидесяти восьми килограммов. И, думаю, связки, которые успели ослабнуть, просто не выдержали такого резкого увеличения нагрузки. Именно тогда со спортом пришлось закончить уже навсегда.

          — Скажите, при том вашем весе и, соответственно, внешнем виде вы никогда не испытывали неудобства перед девушками, с которыми приходилось знакомиться?

          — У меня была совершенно сумасшедшая мышечная масса. Благодаря ей я никогда не выглядел обрюзгшим и, смею думать, безобразным. Жену мою мой внешний вид вполне устраивал, хотя, когда мы решили пожениться, я весил килограммов 130, а она — 53. Сейчас, кстати, во мне те же самые 130 килограммов.

          — Никогда бы не сказала. Выглядите вы потрясающе.

          — Знали бы вы, чего это стоит при моей любви к еде...

          — Объясните мне, какой, выражаясь современным языком, кайф лично для вас был в том, чтобы таскать штангу?

          — Я ведь рос в очень тяжёлое и голодное время. Как ни парадоксально, мечта большинства голодных и хилых мальчишек заключалась в том, чтобы быть сильными. К тому же отец постоянно поощрял во мне и брате желание заниматься спортом. Помню, он купил нам велосипед, и по тем временам он считался куда большей роскошью, нежели сейчас — машина. А когда я стал уже серьёзно заниматься штангой, то мать выгребала на стол всё, чтобы только меня накормить. Так что мои занятия утоляли голод в прямом смысле.

          — А желание быть сильным держалось долго?

          — Оно очень быстро переросло в желание быть первым среди сильных.

          — При том, что сильнейшим человеком планеты уже был Власов?

          — К Власову я относился с искренним восхищением. Равно как и ко всем великим штангистам, что выступали до меня: Куценко, Новаку, Шатову, Bopoбьёву. С одной стороны, Власов был легендой: он превзошёл "свехчеловека" Пауля Андерсона, развеял миф о том, самый сильный человек может появиться только в Америке, а с другой стороны, я прекрасно понимал, что мои с Власовым пути неизбежно пересекутся. Очень хорошо помню случай, когда на чемпионате страны 1961 года в Днепропетровске Власов выиграл и установил феноменальный для того времени рекорд в троеборье: 550 килограммов. Это привело меня в такой восторг, что я вынес Власова со сцены на руках, а он ещё тогда пошутил: мол, вот так ты меня и из спорта когда-нибудь вынесешь...

          — Пророческая шуточка...

          — Кстати, на том же чемпионате я показал второй результат и впервые набрал в троеборье 500 килограммов — то есть поднял столько, сколько до этого поднимали только Власов и Андерсон 4. Для меня, естественно, это был рекорд, но в тот момент даже рекорд мира интересовал меня меньше, нежели звание чемпиона мира.

          — Если вы недовыступали, то почему не попробовать наверстать это сейчас, в ветеранских соревнованиях? Или в штанге они не проводятся?

          — Проводятся. Я даже где-то читал, что в них выступает — и очень неплохо — олимпийский чемпион Рудольф Плюкфельдер, который уже много лет живёт в Германии.

          — Так, может, имеет смысл тряхнуть стариной? Вы же действительно в отличной форме!

          — Зачем? Показать миру, что я ещё живой, хотя уже и не тот, что прежде? Что-то не хочется. Хочется, чтобы меня запомнили именно таким, каким я был. Приехать на соревнования в качестве развлечения? Боюсь, никакого удовольствия от этого я уже не получу.

          1995 год


  1 Янис Лусис — легендарный советский копьеметатель, олимпийский чемпион Мехико стрелка вверх

  2 На самом деле таких интервью предостаточно стрелка вверх

  3 На самом деле Жаботинский проиграл в 1969 году чемпионаты мира и Европы в Варшаве, не выйдя выполнять толчок. А до победы в Токио он занимал вторые и более низкие места вообще на очень многих соревнованиях. стрелка вверх

  4 В те времена 500 кг в сумме официально набирали, как минимум, ещё два человека: Медведев и Сельветти стрелка вверх

[на главную страницу]

Архив переписки

Форум


 

Free counters!