Е.Крюковский

Этот легендарный Спарре...

          Мы летели из Хабаровска в Москву, возвращаясь с XVIII Олимпийских игр. Путь, даже на реактивном лайнере, предстоял долгий, и, чтобы скоротать время, люди затевали разговоры друг с другом. Вот так возникла беседа между заслуженным мастером спорта, олимпийским чемпионом Рудольфом Владимировичем Плюкфельдером и одним из моих коллег, спортивным журналистом, на тему о том, какие виды спорта дают зрителю истинное эстетическое наслаждение, а какие — нет.

          — Возьмите футбол, возьмите бокс, — говорил газетчик. — На состязаниях по этим видам спорта вы никогда не увидите равнодушных лиц. А на поединках штангистов совсем не то.

          — Простите, я знаю, что вы давно работаете в прессе, но нашего вида спорта вы просто не знаете, — ответил прославленный атлет корреспонденту. — Мне кажется, что нельзя определять эмоциональную значимость того или иного вида спорта по силе шума на трибунах — равно как нельзя сказать и о книге, что она плохая только потому, что не вызывает смеха. Штанга — вещь серьёзная. Каждое соревнование силачей имеет свой характер, свою ярко выраженную романтическую окраску. Недавно мне довелось увидеть в кино выступление чемпиона довоенных лет Яна Спарре. Прошло уже много лет с тех пор, как они состоялись, а меня по-прежнему волнует неповторимая красота его тела, его движений, волнуют мощь и отвага этого спортсмена.

          Плюкфельдер назвал Яна Спарре, и мне припомнились встречи с этим замечательным, поистине легендарным штангистом, не раз происходившие у нас в издательстве "Физкультура и спорт", где я в ту пору работал.

          Ян Спарре родился в Латвии в крепкой, трудовой крестьянской семье. Положение земледельцев обязывало: в ней трудились все от мала до велика от восхода и до заката. А было под крышей дома пятеро братьев да столько же сестёр. И никто не знал отдыха.

          Жили небогато, но дружно и весело. Когда выпадало свободное время, все усаживались за стол и затягивали свои любимые песни. Или затевали соревнование по поднятию тяжестей. Тут не знали себе равных Фриц и Карл — рослые, сильные, с прекрасно "отлитой" мускулатурой. Младший им всегда проигрывал, и братья подтрунивали над ним:

          — Какой из тебя, Ян, мужик? Хлипкий ты больно, не годишься для настоящего дела... Иди уж по учёной части...

          Шутки шутками, а вскоре на семейном совете было решено определить Яна в Ремтенское сельскохозяйственное училище. Зимой он стал сдавать экзамены, летом — пасти скот. Получал Ян за это от помещика зерном и мануфактурой.

          Закончив учёбу, Спарре поступил в слесарные мастерские двух частных хозяев — Плаудиса и Саулитиса. Поработал два года, Ян приобрёл мастерство и перёшел на механический завод Отто Эрбе.

          Здесь-то всё и началось. В обеденный перерыв молодые металлисты собирались на заводском дворе и "играли" двухпудовой гирей. Становились в круг и давай по очереди выбрасывать "двойник" над головой — да так быстро и ловко, что нельзя было разобрать, где голова, а где гиря.

          Юный Спарре долго наблюдал за товарищами и наконец отважился и попросил:

          — Дайте и мне попробовать.

          — Молодец!

          — Ну-ка, расступитесь, друзья.

          — Покажи, Ян, на что ты способен, — зашумели вокруг.

          И тут произошёл конфуз: новичок не смог осилить тяжёлый снаряд. Пришлось опустить его наземь.

          — Э, да ты слабак! Мало каши ел! — засмеяли его ребята.

          Но неудача не обескуражила Яна, она его только раззадорила — он стал упражняться с гирей один по вечерам. Не давал себе никакой пощады. Всё тело ломило от придуманного им жонглирования, перед глазами плавали круги, но Ян не сдавался. Кончилось всё тем, что через пару месяцев Спарре доказал заводским богатырям, что научился жонглировать гирей не хуже их.

          И тут произошло совершенно неожиданное: после такого "чуда" интерес к гирям на заводе пропал. Ребята говорили друг другу:

          — Ну что толку в этом "двойнике", когда даже Спарре — и тот его поднимает...

          Они, увы, не поняли, что именно произошло за это время. А Ян продолжал тренироваться. Потом кто-то посоветовал ему записаться в спортивный клуб "Аматер". Но осуществить задуманное не удалось: уж больно высоки были в этом буржуазном заведении вступительные взносы. Не по карману рабочему человеку.

          И тогда Ян увлёкся коньками. Да ещё как! Стал выигрывать одно состязание за другим, но этим занятиям скоро пришёл конец.

          Случилось вот что. Взрослые товарищи попросили Спарре распространить большевистские листовки среди рабочих рижского завода "Унион" (ныне знаменитый ВЭФ).

          Спрятав прокламации под рубашку, Ян проник на заводской двор... Он раздал уже все листовки, остались только две или три, и тут его схватили охранники. Привели под конвоем в участок и начали допытываться:

          — Где взял прокламации? Кто тебя послал?

          — Нашёл на улице...

          Спарре в конце концов отпустили домой, но в наказание выдали "чёрный паспорт", который означал, что на работу в Риге ему уже было не устроиться.

          И тогда Спарре отправился на заработки в Москву, где поступил на завод братьев Бромлей (ныне "Красный пролетарий"). Время было тяжёлое: только что началась мировая война, и в рабочих руках ощущалась острая нужда.

          В незнакомом большом городе, где не было ни одной близкой души, молодого человека ещё больше потянуло к спорту. Отбросив робость и скопив деньги на вступительный взнос, Ян записался в Замоскворецкий клуб спорта и стал заниматься штангой под руководством приехавшего из Германии педагога господина Отто Майера.

          — Вы мой самый любимый ученик, — признался тот вскоре Яну, отбросив напускную важность. — Вы серьёзно относитесь к делу. Это очень хорошо. Я жду от вас больших успехов.

          И Спарре оправдал доверие своего учителя, за год добился разительных успехов. На первенстве Москвы 1915 года он занял первое место в полусредней весовой категории, набрав в пятиборье 880 фунтов.

          Этот успех не остался не замеченным начальством. Директор завода, поклонник тяжёлой атлетики, подарил Яну на рождество целевую штангу 1 весом 125 килограммов. Так молодой рабочий получил в своё распоряжение столь необходимый для дальнейшего совершенствования инвентарь.

          В том же году Спарре был допущен к участию в чемпионате России. Первым на турнире стал москвич Александр Бухаров. Ян горячо поздравил его с замечательной победой, они пожали друг другу руки и... началась крепкая мужская дружба, которая длилась почти четыре десятилетия.

          Сам Спарре выступил на первенстве России менее удачно: он стал лишь третьим в полусреднем весе, пропустив вперёд двоих: своего земляка латыша Альфреда Нейланда и гиревика из Петрограда Адольфа Ашмана.

          Особенно понравился Спарре Нейланд. Он был необыкновенно красивым, а выступал как настоящий артист, удивляя многими невиданными доселе приёмами. Именно Нейланд первым применил в рывке и толчке "низкий сед" (по новой терминологии — "глубокая разножка"), который вскоре был принят на вооружение многими сильнейшими атлетами. Ян разговорился с Нейландом и узнал о тяжёлой судьбе рижанина: тот служил билетёром в кинотеатре "Зеркало жизни", его мать убирала и мыла квартиры местных богачей. Так вот они и сводили концы с концами.

          За дни, в течение которых шли соревнования, Альфред передал кое-какие секреты своей методики земляку, а главное, вселил уверенность:

          — Способности у тебя, Ян, есть. Работай побольше, не жалей себя, и всё будет хорошо.

          Штанга, хозяйский подарок, пригодилась Яну как нельзя кстати. Он начал тренироваться ещё более интенсивно. Одним из первых среди тяжелоатлетов Спарре ввёл в программу занятий общефизическую подготовку: зимой активно бегал на коньках, летом занимался велосипедом и лёгкой атлетикой.

          У него появилась тогда одна цель. В ту пору артист Большого театра Николай Озеров учредил два кубка за побитие рекордов в пятиборье для атлетов полутяжёлого веса. Они принадлежали двум украинским силачам — киевлянину Красовскому (1011 фунтов) и харьковчанину Тонкопею (1032 фунта). В 1916 и 1917 годах Ян Спарре расправился с этими рекордами. 2

          В дни Октября талантливый спортсмен на время забыл о своём увлечении. Коммунистическая партия призвала весь народ встать на защиту революционного Отечества, и Ян Спарре вступил в ряды Красной гвардии, позже служил в частях особого назначения.

          Только через два с лишним года он снова подошёл к штанге и с тех пор на протяжении полутора десятилетий неизменно оставался в числе лидеров нашего отечественного тяжелоатлетического спорта. Спарре — восемнадцатикратный чемпион Москвы, чемпион Советского Союза 1922, 1923, 1924, 1926, 1927, 1928, 1932 и 1934 годов в средней и в полутяжёлой весовых категориях. Причём каждое его выступление было образцом высокой техники, предельной самоотдачи, безупречного мастерства.

          Когда на Всесоюзной спартакиаде 1928 года Спарре в очередной раз поднялся на высшую ступень пьедестала почёта, ведущий — в ту пору советский спортивный журналист Борис Громов написал:

          "Ян Спарре — это живое олицетворение силы и красоты спорта, а также силы и красоты нашего народа. Своими выдающимися достижениями, своим непрекращающимся каскадом рекордов он зовёт нашу молодёжь последовать его блистательному примеру и смело шагнуть в распахнутый нашей властью для народа прекрасный мир физической культуры."

          В 1925 году по решению Советского правительства Ян Спарре и Александр Бухаров посетили буржуазную Латвию, где приняли участие в соревнованиях, организованных местным спортивным союзом. Выступление двух советских богатырей прошло успешно.

          В Риге Ян Спарре вновь встретился со своим земляком Альфредом Нейландом, который за это время добился в атлетическом спорте замечательных успехов: стал олимпийским чемпионом 1920 года в лёгком весе (сумма троеборья — 257,5 кг) и чемпионом мира 1922 года. Но Альфред по-прежнему влачил полунищенское существование. Ян рассказал товарищу по молодецким забавам, какой поддержкой государства пользуется спорт в СССР, каким уважением, какой любовью народа окружены чемпионы и рекордсмены.

          — Ты открыл мне новый мир, — удивился Нейланд.

          Вернувшись домой, Ян продолжил свою кипучую деятельность. Выдающийся штангист, он успешно выступал и в других видах спорта. Его лучшие результаты в толкании ядра в 1923 году (11 м 19 см) и в метании молота (35 м 06 см) были на уровне высших всесоюзных достижений. Семь раз Спарре выходил победителем шоссейных велосипедных гонок на первенство Москвы, неоднократно выступал за сборную столицы в "шведской" легкоатлетической эстафете.

          Но, конечно, больше всего Спарре гордился победами на тяжелоатлетическом помосте. Я видел альбом Яна Юльевича, где несколько страниц заняты фотографиями, вырезками из газет, относящимися к 1921 году. Тогда Спарре впервые побил мировой рекорд. В рывке левой рукой он достиг результата 77,6 кг, превзойдя достижение самого прославленного Георга Гаккеншмидта. Затем Спарре побил в толчке двумя руками рекорд французского гиревика Масполи и "перечеркнул" лучшую сумму в пятиборье Яна Краузе.

          Оставив помост, заслуженный мастер спорта Ян Юльевич Спарре долго и активно вёл тренерскую и общественную деятельность в "Спартаке" и во Всесоюзной федерации тяжёлой атлетики, бескорыстно передавая свои знания и опыт молодёжи.


  1 "целевую штангу"

          Так в тексте. Судя по всему, речь идёт о какой-то неразборной штанге. стрелка вверх

  2 Получается, что отец одного знаменитого спортивного комментатора, Н.Н.Озерова, учредил призы, которые выиграл отец нашего другого спортивного комментатора, Я.Я.Спарре. стрелка вверх

[на главную страницу]

Архив переписки

Форум


 

Free counters!